Однажды утром я вытянул перед собой руку и пощупал потолок, он давил, несмотря на расстояние между нами. Ненавижу когда что-то давит вопреки, а не благодаря. Разницы между вопреки и благодаря нет, пока я сам ее не нарисую. Нет, опишу. Нет, подумаю. Ну в общем, замыслю, что ли. Потолок уже съел батарею и алчно взирал на меня, вопрошая о деградирующем самоосознании. А что я мог ему ответить! Как обычно ссылался на несколько пустых пачек из-под терпения, на магазинный чек и шестьдесят аккуратно упакованных килограмм мизантропии.
Какого казалось бы крота. Ну такого, сопящего и укатанного. Крота бы казалось зачем. Ради крота такого необходимо. Шепчущие стены звучно поддакивали, не замечая бордельных покраснений вдоль кричащей, орущей, рвущей на себе плоть стены, которая молчать не хотела. Она дралась и рыдала, но ее заткнули. Поток бордовой известки залил. Колотоп и шепчущие стены разъединились в экстазе обобщенного зеркала, вывернутого наизнанку. Перестали шептать, принявшись лепетаться как малыми детьми.